…воскресенье в цирке Зины всегда начинается с того, с чего начинается утро любой женщины – с макияжа. Всех участников представления отдают в полное распоряжение рыжей парикмахерши с полудюжиной помощниц. Бойцов моют, делают причёски, красят и натирают всё тело ароматным маслом. Это чтоб зрителям потом не воняло и выглядели бойцы красивее. Александр с изумлением узнал, что сражаются гладиаторы полностью голыми, если не считать узенькой набедренной повязки и сандалий. Из доспехов только железный обруч на голову, защитные браслеты на руки и наколенники. Всё!
Сидел на лавке, за деревянной оградой, недалёко от выхода. Здесь обычно держали тех, кто выступает в самом конце представления. Когда увидел первого гладиатора, приготовленного к выступлению, то не поверил глазам – перёд ним голый мужчина, срамное место едва прикрыто белой узкой тряпкой. На загорелом теле резко выделяются стальные браслеты и наколенники. Длинные чёрные волосы нелепо взбиты кверху и зачёсаны назад, как у женщины, дурацкий обруч блестит. Накрашены брови, ресницы, глаза подведены! Мужчина похож на актёра дешёвого балагана. Именно такими выглядят благородные герои в представлении простолюдинов. Потом привели второго, третьего и вот уже целая дюжина балаганных героев выстроилась в неровную линию. Подошла хозяйка цирка, Зина, внимательно рассмотрела каждого, одобрительно кивнула.
– Выдать оружие, щиты! – гаркнул Антип. Стражники открыли два больших ящика, выдали каждому меч и белый, с красным крестом посередине, щит.
Александр догадался, что эти двенадцать будут изображать на арене благородных ромейских воинов, защитников цивилизации и культуры. Осталось увидеть, как выглядят враги. Любопытно завертел головой, но их готовили к выступлению в соседнем помещении. Благородных героев вывели на арену, оттуда раздались радостные вопли зрителей, свист, хлопанье в ладоши – чернь приветствует своих кумиров. Когда шум утих, в соседней комнате распахнулись двери. В колонну по одному вышло двенадцать чернокожих мужчин. Александр приготовился увидеть чудо.
Рыжая с помощницами постаралась на славу! Всё двенадцать разрисованы белой краской и выглядели, словно выходцы из преисподней. Краской обвели рёбра, руки, ноги, искусно подчеркнули вспученные мышцы и получились не люди, а скелеты, обтянутые могучими чёрными мускулами. Лица разрисовали под оскаленные черепа с глазами. Волосы намазали какой-то дрянью, а потом скрутили наподобие рогов. На голову каждому надели железный обруч, по краям свисают тонкие стальные цепочки, много-много цепочек. Кажется, что вырастают прямо из черепа. У каждого кривой зазубренный меч, расширяющийся на конце и щит, раскрашенный так, словно собран из человеческих костей. Выходцы из ада промаршировали мимо, к воротам на арену. Едва первый показался на выходе, зрители буквально взорвались истошными воплями. Сотни людей орали, как одна могучая глотка, топали ногами и колотили руками по лавкам. Александру показалось, что ещё немного и цирк развалится.
– Эй, Антип! – окликнул идущего мимо старшего охранника.
– Чего тебе? – остановился он. Рука с платком тотчас коснулась шеи.
– Выпусти меня из загона, – попросил Александр, – я хочу посмотреть на бой.
– Как будто ты раньше не видал! … ах да, правда, не видал… ну, ладно, – согласился Антип, – подойди к окошку, вон там, справа. Да смотри у меня, не то…
– Я в кандалах, – напомнил Александр, поднимая скованные цепью руки.
– Ну-ну, – махнул рукой Антип, – давай…
Кивнул стражнику, что бы тот открыл калику загона. Александр подхватил в руки тяжёлое ядро, прикованное цепью к ноге, торопливо заковылял к окошку.
Большая цирковая арена выглядит, словно театральные подмостки. Поверхность посыпана ослепительно белым кварцевым песком пополам с вываренной морской солью. Крупные куски соли разбросаны по краям, от сколов отражаются преломлённые солнечные лучи, загадочно сверкают красным, зелёным и синим. По краям арены выстроились участники – ровная шеренга благородных ромейских воинов и тупорылый клин обугленных адских созданий. На зрительских местах яблоку негде упасть. Орут, визжат, подпрыгивают от нетерпения. Александр с удивлением обнаружил, что в ложе, под навесом тоже находятся зрители. Несколько мужчин и женщин, всё в масках из белого шёлка, чтобы не узнали. Одеты очень богато, почти роскошно, но в одежде нет ничего, что говорило бы о принадлежности к какой н будь знатной столичной фамилии. Просто очень богатые люди пришли посмотреть выступление гладиаторов и всё. Александр знал многих представителей Константинопольской знати, но среди сидящих под навесом никого распознать не удалось. На середину арены выходит важный, как индюк, господин. С ног до головы в ярко-красном мужском мафории, обвёрнутый длинным позолоченным лориком – шарфом. Выглядит, словно гигантский заморский попугай. Смуглое широкое лицо обрамляют пушистые бакенбарды, громадные чёрные усищи торчат устрашающе. Господин деликатно кашляет в кулак, величественно отставляет в сторону руку с жезлом. Грудь раздувается от мощного вдоха. Страшно выпучиваются глаза и густой бас несётся над ареной, заглушая свист и крики зрителей:
– У-ва-жа-ё-мые господа-а! Битва Добра со Злом, Цивилизации с Дикостью, Света! – величественно простирается рука в сторону гладиаторов в белых набедренных повязках, – с Тьмой! – указующая длань указывает на чернокожих, – НА-ЧИ-НА-ЕТ-СЯ!!!
Объявляющий важно шествует с арены, а зрители, притихшие на минуту, заорали ещё громче. Где-то ударили литавры, коротко взревели трубы – Александру ни чёрта не видно! – и гладиаторы бросаются друг на друга. С глухим стуком и треском столкнулись щиты, зазвенело железо – битва началась! Зрелище получилось завораживающее. Чёрные, рогатые и светлые с белым фигуры кружатся в смертельной схватке. Мечи сверкают как молнии, звон от непрерывных ударов скоро переходит в вибрирующий на одной ноте гул. Только сейчас Александр вдруг понял, почему на гладиаторах не никакой брони, даже самой простой, кожаной. Любое попадание острой стали в незащищённое тело сопровождается всплеском крови, красные капли веером разлетаются во всё стороны, багровые пятна возникают на белом песке. На мокрых от пота, блестящих телах сражающихся появляются страшные открытые раны, словно расцветают отвратительные кровавые цветы, мелькают белые кости, мгновенно заплывающие кровью. «Защитная одежда испортит эффект, – догадался он, – они ведь пришли смотреть на красивое убийство и Зинка даёт им это». Раненые падали на песок, но соль мгновенно начинала разъедать раны, люди вынуждены вставать. Их корчило от боли, они кричали – ведь не царапины, а глубокие открытые раны, до костей! Это и требуется. На белом песке остаются только мёртвые. Живые мечутся по арене, убивая друг друга. А на трибунах не стихает восторженный рёв и свист. В одном месте даже драка вспыхнула. Болельщики белых подрались с болельщиками чёрных. Стражники быстро утихомирили драчунов палками. Сражение на арене подходит к концу. На белом, с тёмными пятнами, песке на ногах осталось трое белых и двое чёрных. И те, и другие едва стоят, с трудом удерживая изрубленные щиты, мечи упираются в землю, для устойчивости. Всё изранены и не в силах дальше сражаться. На середину арены важно прошествовал объявляющий. Поднял руки к нёбу, вскричал:
– Добро одержало трудную победу над Злом!
На трибунах заорали ещё громче, победителей и побеждённых увели.
– Эй, грива! – раздалось над ухом. "Какую-то Гриву зовут… "– мелькнула мысль, потом вдруг вспомнил, что Гривой, только золотой, зовут его самого. Обернулся, увидел Антипа.
– Давай к рыжей, – сообщил Антип, – скоро ты пойдёшь.
– Чего вдруг? – удивился Александр, – я должен позже, сейчас очередь другого.
– Нет, пойдёшь следующим. Тот покончил с собой.
– Это как же он умудрился, в кандалах-то? А стража куда смотрела? – изумлённо спросил Александр.
– В сортире, на очке, – угрюмо буркнул Антип, – стражник ему в ж… не смотрел.
– Утопился, что ли? Там вроде не глубоко… – задумчиво произнёс Александр.
– Пшел! – заорал раздосадованный Антип. Ухватил ручищей за шею, сильно толкнул. Цепь на ногах подсекла ноги, Александр падает на колени. Стражники хватают под руки, волокут к рыжей парикмахерше.
Перерывы между схватками заполняли клоуны. Пока зрители получали выигранные ставки, а проигравшие платили, рабы быстро уносили убитых, сноровисто посыпали свежим песочком кровавые пятна, выравнивали пол. В это время идиотски раскрашенные мужчины и женщины глупо кривлялись на арене, стараясь вызвать хохот у публики. Получалось – те, чьи ставки выиграли, смеялись до упаду. С Александра быстро снимают кандалы, усаживают в кресло. Появляется Рыжая. В правой руке зажаты горячие, едва ли не дымящиеся щипцы для завивки, пальцы левой держат устрашающего вида опасную бритву. На мизинце болтаются ножницы. Огненные волосищи торчат во всё стороны, глаза горят… Александр невольно зажмурился.
